А.Л. Дворкин: «Чем крепче семья, чем больше в ней любви, тем меньше шансов у человека попасть в секту»

По благословению Его Высокопреосвященства, Высокопреосвященнейшего Викентия, митрополита Ташкентского и Узбекистанского с 18 по 20 апреля 2013 в Узбекистане побывал ведущий специалист Русской Православной Церкви в области сектоведения Александр Леонидович Дворкин, интервью с которым мы предлагаем вниманию читателей.

 

 

Краткая справка:

 

Александр Леонидович Дворкин, является представителем довольно редкой до сих пор религиоведческой специальности – сектоведения. Ведущий российский специалист по современным тоталитарным сектам. Возглавляет кафедру сектоведения Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета (г. Москва). Первая научная специальность – церковная история. Имеет научную степень доктора философии, ученое звание – профессор. Известный публицист, автор нескольких монографий. Научную работу совмещает с практической работой – возглавляет Российскую ассоциацию центров изучения религии и сект, куда входит Просветительский отдел Ташкентской и Узбекистанской епархии.

 

- Александр Леонидович, как вам удалось найти время, чтобы приехать к нам в Ташкент?

- Мой график поездок и выступлений довольно насыщен. В настоящее время все расписано буквально на несколько месяцев вперед. Я был в Москве и собирался в Уфу, когда представители митрополита Викентия вышли на меня с предложением приехать в ваш город. У меня случайно, а может быть промыслительно, оказалось несколько свободных дней, тем более что Уфа находится на полпути к Ташкенту. И вот – я у вас!

 

- Когда вы готовились к приезду, были ли у вас какие-нибудь представления о специфике нашей аудитории? Исходя из общения со многими пребывавшими в Ташкенте гостями, мы можем предположить, возможно, были какие-то стереотипы; возможно, вам представлялось, что здешние православные не соответствуют привычным российским стандартам – этакая смесь России и Востока?

- Для меня православная диаспора в Узбекистане представлялась скорее как большая сплоченная община. Как правило, в условиях диаспоры, в том числе религиозной, люди гораздо более успешно противостоят нападкам сектантов, так как привыкли с детства отстаивать свою культурную идентичность. Каких-то особых ожиданий у меня не было. Да и, наверно, уже в силу профессиональных навыков подобных ожиданий у меня не бывает. Я привык оценивать аудиторию непосредственно, в прямом контакте.

 

- Данное интервью будет вмещать в себя всю хронологию вашего пребывания в Узбекистане. Приглашая слушателей на ваши выступления, мы предварительно объявили, что помимо религиоведения и сектоведения, вы являетесь специалистом в области церковной истории. Поэтому, предваряя вашу встречу со слушателями, хотелось бы спросить о ваших ожиданиях от общения; о чем бы больше всего вам хотелось бы рассказать?

- Больше всего мне хотелось бы рассказать о том, что было бы максимально полезно слушателям. Больше всего на встречах я ожидаю активности аудитории и вопросов слушателей. В этом случае приходит ощущение пользы от моей работы.

 

- Александр Леонидович, первоначально вы вели свою работу в области церковной истории. Получается ли заниматься этим в настоящее время? Насколько вообще это может быть реальным при Вашей рабочей нагрузке?

- Да, действительно я сталкиваюсь в этом отношении с определенной проблемой. Сектоведением я начал заниматься в рамках церковных послушаний. Благословил меня на это дело замечательный священник, подвижник и просветитель, протоиерей Глеб Каледа. Со временем сектоведение стало частью моей жизни. Но при этом, я стараюсь не оставлять занятий церковной историей, поскольку сектоведение по определению это такая область знаний, которая несет в себе значительную долю агрессии. Кроме того, зацикливание на всем информационном негативе, сопровождающем изучение тоталитарных сект, может иметь депрессивные последствия. Плодом исторических трудов является моя монография «Очерки по истории Вселенской Православной Церкви», которая вышла уже четвертым изданием; готовится пятое значительно расширенное и переработанное. Сейчас выходит другая большая моя книга, жанр которой обозначен как автобиографический роман, «Моя Америка». В ней я рассказываю о 15 значимых годах моей жизни, которые я провел в эмиграции и о тех людях – замечательных и не слишком, знаменитых и никому не известных, святых и противоположных святости, мудрых и безумных, которых мне довелось встретить на моем пути. Канву же для всех этих встреч и событий составляет рассказ о похождениях молодого московского хиппи, оказавшего в эмиграции, и о его приходе к вере и к Церкви. Книга была высоко оценена протоиереем Димитрием Смирновым, Олесей Николаевой (оба они написали к ней предисловия), епископом Пантелеимоном (Шатовым) и целым рядом других уважаемых мною людей. Надеюсь, она понравится и широкому читателю.

 

- Теперь о другом труде вашего авторства, который к настоящему времени стал классикой для всей Русской Православной Церкви. Речь идет о книге «Сектоведение. Тоталитарные секты». Как тяжело дался вам этот труд?

- Первоначально это была распечатка аудиозаписей моих лекций, которые я читал тогда еще в Свято-Тихоновском институте. Я не думал его издавать, но вдруг обнаружил, что этот текст со всеми опечатками и оговорками, ослышками и неточностями, характерными для устной речи, вдруг появился в Интернете. Мне пришлось срочно сесть за правку этого текста. Эта версия и легла в основу первого издания «Сектоведения». Когда книга вышла, я увидел, что она еще весьма несовершенна. Пришлось исправлять ее и дополнять. Так появилось второе издание. А после новой правки и значительных дополнений появилось третье издание, которым я был уже вполне удовлетворен. Но оно вышло в далеком уже 2002 году. С тех пор ситуация в мире сект значительно изменилась. Поэтому сейчас я потихоньку провожу правки и дополнения. В итоге должно получиться четвертое издание, которое коренным образом будет отличаться от третьего издания. И, возможно, оно будет уже двухтомным.

 

- При подготовке «Сектоведения» был ли у вас штат «агентов», которые приносили бы Вам сведения о сектах.

- Нет, конечно. Никакого штата «агентов» не было и нет. Всю информацию приходилось добывать самому. Значительную часть информации я получил из «первых рук» - людей, пострадавших от сект, многие из которых были выходцами из этих организаций. Кроме того, мне помогли внутрисектантские публикации, публикации антисектантского характера, наработки моих коллег из разных стран.

 

- Ваше противостояние советской тоталитарной системе, на наш взгляд является своего рода исповедничеством, свидетельством крепости принципов. А на сегодняшний день приходилось ли вам принимать притеснения со стороны недоброжелателей за Ваши занятия сектоведением?

- Я думаю, что это естественно и нормально для человека, занимающегося этой работой. В сектантской прессе на меня идет непрерывный поток клеветы и жалоб во все инстанции. С завидной регулярностью на меня подают судебные иски. Мне приходится в них участвовать не только из-за того, что секты подают в суд. От этих бесконечных исков можно усмотреть определенную пользу хотя бы в том, что любое положительное по отношению к нашей стороне судебное решение может стать прецедентом, который поможет моим коллегам, гораздо легче проходить испытания в подобных ситуациях. Наша судебная система хоть и не основана на прецедентном праве, но в этой новой сфере, касающейся религии, судьями учитываются прошлые решения.

 

- Отразился ли Ваш род сегодняшней работы на Вашей семье? Находите ли Вы среди своих близких поддержку и понимание?

- Я думаю, что без непосредственной поддержки моей семьи и близких я не смог бы ничего сделать…

 

- Вы являетесь автором работы об Иване Грозном, где рассматривали его как религиозный тип. В настоящее время в Узбекистан с запозданием дошла тенденция, когда некоторые люди говорят о необходимости канонизации этого исторического персонажа. Как бы Вы, с позиции своих научных исследований, могли прокомментировать эту ситуацию?

- Как любому историку, пытающемуся быть объективным, в разговоре об Иване Грозном я стараюсь избегать однозначных оценок. Конечно же, первый русский царь Иван IV, как и любой человек был соткан из благих стремлений и греховных страстей. Но, наверное, корень всех его проблем скрывался в его богословских ошибках, можно сказать – в еретических воззрениях. Этот царь был первым «западником» на русском престоле. Он отрицал великое византийское православное наследие и вдохновлялся образцами формирующихся секулярных национальных монархий в Западной Европе. Идеи Макиавелли были для него гораздо ближе, чем образцы благоверного правления православных государей. И, главное, - он полностью отрицал богоданную человеческую свободу, о чем недвусмысленно писал в своей полемике с князем Курбским. А это полностью противоречит всему православному учению и мироощущению. Таким образом, его ошибки, провалы и падения, в конце концов, привели к катастрофе, как личной, так и на государственном уровне. И это проистекает из его неправославных богословских воззрений. Вслед за приснопамятным Патриархом Алексием II, я повторю, что никаких оснований для канонизации Ивана Грозного не имеется. И более того, сама идея о канонизации многоженца и убийцы тысяч своих православных сограждан, в том числе и канонизированных Церковью, мне кажется кощунственной.

 

- На встречах с нашей аудиторией Вам могут задать вопрос о том, как определить сектанта среди тех людей, с которыми приходится общаться?

- Как правило, эти люди имеют определенный алгоритм действий. Они пытаются навязать какую-либо идею, затем зазвать куда-либо, могут навязывать свою литературу, периодику. В этих случаях важно не купиться на поток слов и идей, необходимо включить критическое мышление, тщательно разобраться в том, что вам предлагают. Мне всегда приходится повторять избитую истину о том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Частный вопрос о литературе, которую вам бесплатно навязывают сектанты. Я всегда советую – если вам предлагают ее – берите. Здесь нужно исходить из принципа, что лучше взять мне, для того, чтобы она не досталась другим. А применение этому «интеллектуальному богатству» может быть разнообразным: эти книги и журналы можно опустить в урну, но предварительно при этом их необходимо порвать; можно пустить на растопку; еще один вариант – пустить в макулатуру. Главное, чтобы сектантское творчество не было прочитано неустоявшимися в вере людьми.

 

- Насколько велико влияние оккультизма в современности? Насколько опасны оккультные тенденции в православной среде?

- К сожалению, оккультизм весьма распространен, особенно вследствие наукообразности оккультизма. Православные попадаются на эту приманку, предполагая, что через некие научные аргументы можно более весомо говорить о бытии Божием и об истинности православного вероучения. По этому поводу нужно сказать, что наука никогда не сможет стать полноценным средством, помогающим людям придти к вере или получить подкрепление в ней. В то время, когда наука изучает материальный мир, вера зиждется на Откровении, получаемом из инобытия. Поэтому точек соприкосновения между наукой и религий найти можно весьма немного.

Те люди, которые пытаются «скрестить» науку и веру, как правило, никогда четко не представляют, в какую сферу им пришлось вторгнуться.

Наука, познавая премудрость Творца в сотворенном мире, опосредовано может говорить о Его бытии. Но духовная реальность научными методами никак не проверятся, не воспроизводится и не повторяется. На то оно и чудо, что выходит за рамки законов мироздания.

А вот обращение к разного рода «целителям», экстрасенсам, гадателям и звездочетам, то есть астрологам, расценивается Церковью как отступление от обетов, данных нами в Крещении. Согласно канонам, человек, отступивший от Бога таким образом, наказывается отлучением от причастия на 6 лет.

 

- Не могли бы вы немного рассказать о методике полемики с сектантами?

- Существует несколько правил ведения полемики. Они определяются двумя ситуативными задачами. Первая – полемика, которая не преследует цели обращения сектантов, а устраивается ради тех слушателей, которые присутствуют в виде наблюдателей в этом споре. Здесь мы преследуем профилактическую цель, добиваясь разоблачения сектантского обмана перед этими слушателями, чтобы они убедились в ложности сектантских аргументов.

Второй задачей может быть стремление вывести человека из секты. Здесь имеются уже свои правила. В качестве первого правила можно указать на необходимость беседы только с одним сектантом. Когда в разговоре присутствуют несколько сектантов, то они, имея типичную для этих людей настроенность, будут следить друг за другом, подбадривать друг друга, будут больше отслеживать реакцию друг друга, чем слова оппонента. По этой причине собеседование должно происходить один на один, или же при большем количестве сторонников православия. Еще одно желательное условие – собеседование должно происходить на «нашей» или на нейтральной территории.

Следующее правило заключается в том, что нам необходимо знать учение той секты, о которой идет речь, чтобы разговор носил предметный характер.

Также нужно помнить о том, что сознание сектанта контролируется, о том, что у него в сознании стоит внутренний блок, не позволяющий адекватно воспринимать критическую информацию о своей секте. По этой причине крайне важно установить с сектантом психологический контакт и через это можно выйти на его сознание.

Еще раз необходимо напомнить, что первый тип полемики (т.н. противостоятельная полемика) адресован в первую очередь окружающим слушателям, поэтому и аргументы необходимо подбирать такие, чтобы они соответствовали интеллектуальному уровню слушателей, чтобы учитывалось содержание их понятийного аппарата.

 

- А как все-таки вывести человека из секты, какие методы могут быть задействованы?

- Существует поговорка, которая в разных случаях звучит одинаково: чтобы перестать быть наркоманом, лучше всего наркотики никогда не пробовать. То же самое можно сказать о сектах, - чтобы перестать быть сектантом, лучше всего никогда в секту не попадать.

Но все же. В работе по выводу человека из секты, главное – это семья. Семья всегда находится рядом с человеком. В первую очередь мы работаем с семьей. Вне поддержки семьи вывод из секты почти что невозможен.

В моей практике приходилось заниматься выводом людей из секты. И во всех случаях главными действующими лицами были близкие человека, попавшего в секту. В этих случаях я только консультировал. И практически всегда, где семья не опускала руки и проявляла подлинную любовь, человек избавлялся от влияния секты.

Но при этом мне памятен и еще один случай, когда работники правоохранительных органов как-то буквально вытащили одну девушку из сектантской общины и обратились ко мне, чтобы я помог отправить ее в семью. Мой знакомый священник, нашел мать этой девушки, которая вела асоциальный образ жизни, пьянствовала, а при разговоре о дочке сообщила, что без нее ей живется гораздо вольготнее. То есть эта девушка никогда не видела любви со стороны близких. А в секте ей помогли почувствовать некий эрзац этого чувства, но и этого было достаточно, чтобы сделать ее преданной последовательницей. Именно в этом случае я не смог ничего сделать…

Семья должна человеку обеспечить большее внимание, чем в секте. Семья и близкие должны дать больше любви, чем в секте. В семье человек должен получить гораздо больше заботы, чем в секте. Чем крепче семья, чем больше в ней любви, тем меньше шансов у человека попасть в секту.

 

- Приближается праздник Светлого Христова Воскресения. Не могли бы вы по этому поводу поздравить всех наших читателей и вообще, все прихожан храмов нашей епархии?

- Воскресение Христово – главный праздник, который мы ждем каждый год и, ... который мы ждем всю нашу жизнь. Это то, что придает нашей вере смысл, и то, что придает нашей жизни измерение вечности. Поэтому поздравляю всех читателей с этим великим праздником и желаю, чтобы свет и радость Воскресения Христова никогда не оставляли сердце каждого православного христианина. Христос воскресе!

 

- Воистину воскресе!

 

Беседу вел протоиерей Сергий Стаценко,

председатель Просветительского отдела

Ташкентской и Узбекистанской епархии

Автор: Пресс-служба Ташкентской и Узбекистанской епархии

назад к списку новостей